Литературная премия НОС

Концепция проекта

Baby-НОС: лучшая детская литература 2000-х годов

Русская детская литература оказалась в XXI веке в непростом положении. Она вынуждена конкурировать, во-первых, с уже ставшей классикой литературой советского периода (которая парадоксальным образом объединяет Незнайку, старика Хоттабыча и Буратино с «одомашненными» иностранцами – Винни-Пухом, Мэри Поппинс и Карлсоном), а во-вторых, с современной переводной литературой для детей. Велик соблазн опереться на одну из них и, попросту говоря, влиться в ее ряды. Собственно, так и происходит. В потоке сегодняшней детской литературы на русском языке мы видим продолжателей советской традиции и адептов новых тенденций и трендов, пришедших к нам, прежде всего, из современного европейского культурного пространства. Не отрицая в принципе этих направлений, мы все же хотим понять, не существует ли и какой-то другой, самостоятельной детской прозы на русском языке, не ступающей чужими тропами, но открывающей свои новые. Конечно, Россия не раз обжигалась на своем особом пути, но – по крайней мере в литературе, и в том числе в детской литературе – этот эксперимент был оправдан многими большими талантами.

Наша цель в этом проекте – поиск, а если выражаться более приземленно, то отбор детских произведений, написанных в двадцать первом веке и не просто выпадающих из двух названных традиций, но задающих свою особую траекторию, экспериментирующих с сюжетом, стилем, языком и даже со способом коммуникации с читателем. Естественно в этом случае сформулировать более четкие, в идеале диагностические критерии выбора.

Итак, во-первых, мы отказываемся не только от прозы подражательной, но и вообще вписывающейся в тот или иной «большой канон». Во-вторых, мы надеемся на эксперимент, пусть даже робкий, с языком или сюжетом, как сказано выше, а главное – на авторский поиск нового способа разговора с детьми. В третьих, необходимо, чтобы детская проза была именно разговором. Потеря читателя в процессе эксперимента во «взрослой» литературе уже давно не считается недостатком. Автор может увлеченно строить свои художественные конструкции, забывая о читателе или сознательно пренебрегая им. Литературный критик никогда не поставит этого писателю в вину, никогда не упрекнет его за это. Но для детского писателя потеря читателя губительна и означает литературную катастрофу и персональный крах. Детская литература обязана быть интересной для читателя, а не только и не столько для рецензента. Наконец, в-четвертых, мы ждем новых ярких героев, ведь детское произведение почти всегда связано и ассоциируется с одним или несколькими запоминающимися персонажами. Снова – и в этом месте – приходится констатировать различие детской и «взрослой» литератур. Человек без свойств не может стать детским героем, а значит, и героем детской книги.

Создать такой персонаж – это даже не полдела, а, пожалуй, просто главное дело детского писателя.

Критерии явно завышены, искать надо осторожно, чтобы не распугать всех существующих авторов, но искать необходимо. Мир вокруг нас давно изменился, дети изменились еще сильнее. А что же детская литература? А что же детские писатели? А что же детские премии?