Школа культурной журналистики

Стажировка в Голландии - 2015

Голландский дневник


Дина Годер:


В нашей группе молодых журналистов, пишущих о культуре и организующих культурные мероприятия на территории Урала-Сибири-Дальнего Востока, было семь человек. В Нидерландах мы провели чуть больше недели, нас принимала и составляла для нас напряженный график встреч с разнообразными СМИ и культурными институциями организация Dutch Culture, эту программу мы сами дополняли многочисленными посещениями музеев, концертами и походами в театр. Я думаю, невозможно переоценить заряд, который участники нашей группы получили для дальнейшей работы в своих городах. Причем это были самые разные импульсы: и практические знания, полученные от опытных людей о фандрайзинге, работе со спонсорами, фондами и с государством над культурными проектами. Невероятное вдохновение и новые идеи, которые принесли встречи с яркими некоммерческими компаниями, работающими на энтузиазме. И новое понимание того, как должны строиться взаимоотношения с финансирующим культуру государством, которое не должно подразумевать зависимость и обслуживание. Важность непрямого финансирования, а через фонды, которые работают с экспертами. Это темы, о которых мы говорили каждый день и которые звучат во всех дневниках участников стажировки.


25 января


Елена Белова:


У меня из группы рбят самый невыгодный часовой пояс, разница с Владивостоком составляет девять часов. Акклиматизируюсь долго и сложно, в Голландии никогда не была.

В Амстердам мы прилетели в первой половине дня, нас на Meeting Point встретил латыш Ланис, который по дороге немного рассказал про город и страну. Про анархию велосипедистов, которые вас могут сбить; про то, что иметь машину очень дорого и неудобно; про станцию метро, которую роют уже четыре года, и еще буду рыть пять лет.

Нас поселили в отеле Tulip Inn — отеле тюльпанов, в городе вообще много упоминаний цветов. Если я правильно помню, то Голландия является одним из самых больших поставщиков цветов, и тюльпанов, в частности. А еще в «отеле-тюльпане» очень узкие и маленькие коридорчики и комнаты. Говорят, когда жители Амстердама переезжает, вещи выталкивают через окно, подвешивая с помощью крана на крюки, которые вделаны под крышей.

Группа у меня хорошая: Борис возит в Красноярск джазовых музыкантов, Наташа (с которой я живу в номере) работает в Пермском театре оперы и балета, Аня из Красноярска делает проект «Сибирь и точка», с Антоном из Барнаула мы учились вместе. Еще есть Кристина и Настя, Красноярск и Питер. Одна специализируется по кино и делает Siberia.DOC, другая по академической музыке. Со всеми супер интересно говорить, потому что людей такого уровня и осознания редко встретишь во Владивостоке.

Сегодня, в первый день прилета, мы немного прогулялись по Амстердаму. Город похож на книжку с картинками. Каналы и миллионы велосипедистов, узкие улочки и позитивные люди. Ланис сказал, что в Амстердаме один из самых высоких уровней счастья в Европе, охотно верю.


Борис Бородушкин:


Первый день - ознакомление с городом. Бродили ногами целый день, бьёт в лицо дикая смесь всего: покосившиеся местами фасады старинных 4-х этажных домов и хайтек-строения, многонациональное разнообразие. Старинные домики, выстроенные по красной линии, в прошлом, видимо, облагались налогом именно на ширину фасада, соответственно можно было строиться в глубину и немного в высоту, отсюда высокие лестницы и кран-балки на верхних этажах для подъёма мебели, грузов. Велосипеды, кони, мопеды, ещё раз велосипеды, катера, лодки-домики, где можно постигнуть одиночество моряка, находясь в шумном центре, что-то чистое, что-то ржавое, голландцы принимают многое и со многим считаются. Такая модель считывается, даже не заходя далеко. Инвалиды - вот кто не чувствует себя стеснённо, всевозможные средства передвижения для самих, всевозможные лестницы для подъёма колясок в библиотеке, музеях, концертных залах и питейных заведениях, они наравне со всеми в городе. Проектируя любое значимое место, эта опция просто включается в план как нечто обязательное. Велосипедные дорожки, вызывающие уважение с первых минут к этому городу, приятное отсутствие бордюр. Самые разные велосипеды, с колясками для детей, старые, с продуктовыми корзинами. Велосипед, это я бы даже сказал, основа жизни голландца, ты всё время расталкиваешь педалями этот город, чтобы куда-то попасть, успеть или проехать по любимому маршруту.


Наталья Алексеева:


Для меня, когда я оказываюсь в незнакомом городе, всегда важно ногами проверить масштаб, указанный на карте, и рассмотреть новое место сверху, с какой-нибудь обзорной площадки. Сейчас мои личные цели и задачи группы совпадают: мы идем в ближайший из музеев — NEMO, крупнейший научный центр Нидерландов, в основном заточенный под детскую аудиторию, но способный увлечь в свою пучину научных развлечений и любого взрослого. Правда, сейчас мы не готовы нырнуть в нее и отправляемся в библиотеку. О, Публичная библиотека Амстердама (Bibliotheek, на ласкающий мое ухо немецкий манер)! Кто бы сюда ни попадал, охрана не спрашивает, кто ты и куда идешь. Книги в открытом доступе. Все окрашено в белый цвет, что создает ощущение легкости и доступности знаний. Наверху расположено кафе с террасой, с которой открывается вид на город, правда в это время года она закрыта. Еще здесь на верхнем этаже расположен маленький театр и кафе с аппетитным меню.

Забегаем в здание Centraal Station за проездными билетами, и, пока старосты группы Кристина и Лена, делают покупки, мы с остальными зависаем в холле: здесь установлен рояль. «Play me! Share your talent», — призывает он посетителей вокзала. За те пятнадцать минут, что мы проводим на вокзале, инструмент ни на минуту не умолкает. Прохожие бесстрашно садятся за клавиатуру и наигрывают разнообразные мелодии — от «Собачьего вальса» до «Лунной сонаты». Каждое «раскрытие таланта» случайная публика встречает одобряющими аплодисментами.

Я чувствую: этот город легко идет на контакт; все расстояния, кажущиеся на карте большими, в действительности преодолеваются пешим ходом на одном дыхании — успевай вращать головой и наслаждаться архитектурой узких, растущих не в ширину, а в глубину домов. Главное — не терять бдительности и не вставать на пути велосипедистов: в Амстердаме они истинные короли улиц.


26 января


Встреча в Dutch Culture


Анна Груздева:


Помимо основной информации об организации (записи в бумажном дневнике), важное знание о системе финансовой поддержки культуры в Голландии: государственные деньги отправляются в различные фонды, внутри которых экспертный совет — который меняется каждый год — распределяет средства на различные проекты, события, программы и прочее. Важное понимание для работы со спонсорами. Какой главный механизм объединения общества, культуры, бизнеса, государства, фондов, благотворителей (одна из главных целей Dutch Culture)? Важно, чтобы цели разных организаций совпадали, чтобы они были заинтересованы в связях друг с другом и участии в культурных проектах. Для этого работает персональная, личностная связь, связь человек-человек, основа которой — доверие, общее устремление и взаимная выгода. Несмотря на геополитические события, Dutch Culture не стремиться изолироваться от культурных связей с Россией.


Манифеста


Анастасия Зубарева:


Далее у нас — штаб-квартира Манифесты, которая базируется в этом же здании. Как интересно складывается жизнь: осенью ходила по выставкам Манифесты, а теперь — смотрю и слушаю людей, которые все это устроили. Испытываю гордость за русских волонтеров — организаторы очень тепло отзывались о них как об активных, образованных и вменяемых.


Наталья Алексеева:


Для меня как для жителя Перми — промышленного города в центре России, постиндустриальный кризис которого власти пытались преодолеть путем культурных проектов и модернизации сознания населения с помощью актуального искусства, внедренного в среду, — история «русской «Манифесты» до боли знакомая. Прогрессивные идеи встретили ожесточенный отпор со стороны жителей города, в основном из-за ошибки штаба проекта, выбравшего путь не мягких реформ через просвещение и постепенное привыкание людей, а тактику стремительных шагов и жесткого давления сверху. И в то же время нельзя сказать, что все было напрасно. В городе остались люди — то самое новое поколение пермяков, для которых инъекция «Культурного проекта» не прошла бесследно. Они сегодня своими частными инициативами меняют культурный и урбанистический ландшафт города.


Фонд литературы


Антон Захаров:


Представитель Фонда литературы (Dutch Foundation for Literature) встретил нас в роскошной библиотеке. Мне было интересно спросить о качестве нидерландских переводах и месте переводчиков в книгоиздательской иерархии. Ведь, несмотря на нашу великую школу и достаточное количество работающих мастеров высочайшего класса, переводчики у нас ценятся чуть более чем никак. Оказалось, что в Нидерландах представители этой профессии очень серьезно поддерживаются и пользуются уважением не только на словах. Любопытная деталь – за несколько последних лет в Нидерландах была заново переведена практически вся русская классика, Пушкин, Достоевский, Гоголь. Жители этой страны вообще очень любят книги, причем именно как предмет. Толстые бумажные книги, и покупают их за относительно большие деньги. Можно взять на заметку совет Mireille Berman о том, как же создать в городе живой и настоящий, а не заваленный открытками, канцелярскими скрепками и боевой фантастикой, книжный магазин.


Red Light Radio


Антон Захаров:


Red Light Radio, станция, разместившаяся в сердце самого злачного квартала De Vallen, стала полной противоположностью респектабельному и чинному Фонду литературы. Hugo van Heijningen рассказывает, как почти исключительно своими силами (с небольшой поддержкой государства на первых порах) ему удается удержать на плаву свое live-радио, да еще и приглашать 25 различных гостей в неделю.


Наталья Алексеева:


RLR — любопытный проект, начиная с выбора месторасположения и заканчивая миссией, которая была определена создателями еще в самом начале их пути: они решили, начав с малого, изменить имидж квартала, пусть и привлекательный для туристов, но все-таки пагубный для современного Амстердама. (Ну и аренда помещения здесь, должно быть, ниже, чем в других районах города.) Энтузиасты — да — но ведь работает идея. В результате: минус обращается в плюс.

К слову, в Перми много таких мест с отрицательной историей, взять хотя бы один из трех архитектурных символов города, в народе именуемый «Башней смерти». Ренейминг этому зданию не требуется: в нем базируется главное управление Министерства внутренних дел по Пермскому краю. Но ведь есть масса других мест в городе, которые нуждаются в реинкарнации — бывшая табачная фабрика, Дом грузчика, трамвайное депо etc. И, слава богу, в этом направлении ведется работа. «Табачка» летом используется как выставочное пространство, один из этажей Дома грузчика не так давно стал частной галереей, а еще раньше этот он — в прошлом общежитие для рабочих пермского порта — был местом съемок чрезвычайно популярного в России и странах ближнего зарубежья телесериала «Реальные пацаны», после чего его узнаваемость заметно выросла.


Видеоинсталляция в Старой церкви


Анастасия Зубарева:


Последнее яркое впечатление на сегодня — видеоинсталляция Tony Oursler в Старой церкви. Проекции человеческих лиц на средневековых стенах — незабываемое зрелище. И пример отличного выбора площадки. В любом другом месте эффект был бы не тот.


Публичная библиотека


Анна Груздева:


Библиотека мечты! Свободный вход и доступ к литературе, удобные пространства для работы с книгами (как большие классические столы, так и камерные комнатки и кабинки), выставочные пространства и театральный зал, свободный доступ в интернет и большая база фильмов, которые можно посмотреть прямо в библиотеке. Прекрасное расположение с видом на Амстердам и хорошее кафе.


De Hallen


Наталья Алексеева:


Мы решаем завершить день в бывшем трамвайном депо De Hallen, переформатированном в многопрофильное пространство с — галереями, кафе, мастерскими художников, кинозалом, концертной сценой, магазинчиками, аудиториями для лекций и даже гостиницей. Добравшись до места, мы, правда, застаем работающим только кинозал и фуд-корт и первому предпочитаем последнее. Все-таки, чтобы понять истинный характер города, нужно попробовать не только его духовную пищу, но и насущную.


27 января


Музей Ван Гога


Борис Бородушкин:


Ван Гог в Амстердаме настоящий superstar, как они сами его называют, изображение сюжетов с картин, автопортреты Ван Гога в газетах, ресторанах, на фасадах, сувенирной продукции. Поистине удивительный парадокс, который происходит с талантливыми художниками: при жизни ты корчишься от голода, ты никому не нужен, попадаешь в психушку, а потом всё встаёт на свои места и на твоём стиле, живописи начинают зарабатывать миллионы.

Музей отличный, спиралеориентированный, начиная с первого этажа продвигаешься вверх к позднему периоду. Что самое интересное: в музей ходят, да, тут полно туристов, тут полно голландцев, полно детей, в музей ходят многократно. Почему у нас нет подобного музея скажем Андрею Поздееву, ведь он тоже красноярский superstar? хотя и не дружил с импрессионистами. Экспозиция устроена таким образом что можно на отдельном столе попробовать самому начертить перспективу, хотя Ван Гог вроде и не отличался геометричным построением работ, наоборот был свободнее, но это не так важно, а важно то что можно под лупой посмотреть лакокрасочный слой, можно почитать письма, можно посмотреть художников на которых опирался Ван Гог, иными словами проследить традицию, в целом по музею раскидано много зацепок захватывающие посетителя. Больше всего поражают театрализованные экскурсии для детей, у нас мне кажется этот раздел выпадает полностью, вот где надо пропадать студентам театральных вузов. На одной руке тряпичная кукла в образе мальчика Камиля, в другой сундучок, за тобой по музею тихо передвигаются по все экспозиции дети, им от силы года 4,5. Что может быть дальше с этими детьми совершенно не важно, важно то, что они начинают ходить вот с такого возраста.


Vondelpark и American Book Center


Елена Белова:


Обратно мы прошли через самый большой парк Амстердама — Vondelpark, где оказалось много зелени, озер, цапель и попугаев, несмотря на прохладную погоду. В прошлом парк был оккупирован хиппи, но потом их оттуда выгнали. Сейчас днем тут безопасно, а вечером, по словам путеводителя «Афиши», в розарии собираются геи.

По пути заглянули в большой книжный магазин на Spui, где внутри растет настоящее дерево, — American Book Center. И в этом же районе попробовали селедку, которая считается местным фастфудом. Она оказалась очень нежной, но говорят, что настоящий сезон для сельди наступает весной, тогда она просто тает во рту. Там же на Spui нашли цветочный рынок, где продаются разные семена и луковицы тюльпанов.


Радиостанция BNR


Антон Захаров:


Sjors Fröhlich из BNR подробно рассказал о принципах существования своей бизнес-радиостанции. Также было крайне интересно узнать живое и откровенное мнение европейского журналиста (а собеседником он оказался очень приятным, подробно отвечал на все вопросы и сам, в свою очередь, выражал к нам живой интерес) о России, которая не отпускает внимания всех мировых СМИ уже почти год. После встречи оставалось только завидовать тому, как независимая радиостанция не только может свободно работать, но даже и вполне себе процветать.


Театр оперы и балета


Анастасия Зубарева:


Вечером — поход в Национальный театр оперы и балета. Смотрели «Путешествие в Реймс» в адаптации композитора Боба Циммермана. Поразительная, почти студийная, акустика, аккуратное дирижирование и остроумная постановка а-ля «Ночь в музее». Думаю, этот спектакль смело можно рекомендовать тем, кто совсем не знаком современной оперной режиссурой. Такая первая встреча может перерасти в крепкую любовь, а не отвратить, как часто бывает.

Отдельная радость — театральная полиграфия и афиши. Небанально, качественно, с юмором — то, чего не хватает многим российским театрам и филармониям. Набрала целую пачку буклетов и листовок для себя и коллег.


Наталья Алексеева:


Кульминация дня — поход в Нидерландскую национальную оперу, вот уж что действительно отвечает моему запросу. Благодаря потрясающей любезности оставшегося для нас инкогнито Михаэля, сотрудника пресс-службы амстердамского оперного театра, мы получаем бесплатную возможность попасть на недавнюю премьеру — «Путешествие в Реймс» Россини — да еще получить буклет к спектаклю, что для меня, занимающейся изданием печатной продукции в Пермском театре оперы и балета, представляет прямой интерес.

Замечательный театр с обилием мест для общения публики до и в антрактах спектакля. Уютный зал с потрясающим «звездным» потолком и великолепнейшей акустикой, позволяющей слышать тончайшие аккорды духовых и струнных. Отличные емкие буклеты. И собственно постановка — увлекательное действо, с начала и до конца выдерживаюшее заявленную комедийную форму, и с не прячущимся в усложненной сценографии месседжем о том, как дорожить культурным наследием, но не раболепствовать перед ним.


Воркшоп в Бимхайсе


Борис Бородушкин:


В тот момент когда все пошли в оперу, мне удалось посетить джазовый центр Бимхайс, признаться я ожидал увидеть большой зал, но на деле в нем мест 300, да больше видимо и не надо. Массовость не для джаза, концерты выстроены почти каждый день, билет в среднем стоит 1500 руб, камерная атмосфера амфитеатра. Что такое воркшоп в данном месте я не представлял и поэтому пошёл на неизвестный формат. Оказалось, это такой концерт-урок для дилетантов в музыке, именно здесь может свободно выйти на сцену немолодая женщина и пригласить в компаньоны пианиста, тубиста и ударника, и вот здесь на 5 минут что-то с ними сыграть, непонятную тему, мелодию которую задаёт один из. Как мне показалось это работает не с профессионально музыкантской точки зрения, а скорее с психотерапевтической, это так важно почувствовать что ты вот здесь на 5 минут с незнакомыми тебе людьми города можешь что-нибудь сделать, как-то прозвучать. Что ещё нужно-то собственно, кроме как поддерживать диалог на разных уровнях?


28 января


The Foundation for Democracy and Media


Кристина Даурова:


Самая серьезно-важная встреча, после которой всем стало немножко не по себе. По разным причинам. Еще перед выходом из гостиницы прочла на сайте историю организации. Все началось с войной. И с газеты “Het Parool”. Журналисты которой, за свою независимость и отсутствие страха, подвергались преследованиям, многие были убиты. Их родственники в том числе. “Het Parool” существует по сей день. А нынешняя структура Фонда Демократии сформировалась в сентябре 2014 года.

Фонд поддерживает проекты (общественные или частные), направленные на укрепление демократических идей не только в самих Нидерландах, но и за пределами. Для нас, кончено, это странно. Мы задаем непонятные им (но очевидные нам) вопросы... Почему кого-то должно затрагивать отсутствие демократии в другой совершенно неблизкой стране? Но люди делают свою работу. И мир становится чуточку лучше. Хочется верить.

– Скажите, а заявок из России у вас много?

– А заявок из России у нас пока не было...


Наталья Алексеева:


В России грантовая система не самый распространенный вид содействия. Но, возможно, так даже лучше: гранты — это своего рода «выручай-комната», как из цикла книг о Гарри Поттере, открывающаяся только тем, кто действительно нуждается в помощи. Мы интересуемся у Нинке: зачем маленькой Голландии и их Фонду вкладывать свои «кровные» в чужие страны? Ответ вызывает восхищение…Ответа как такового нет, потому что Фонд не ставит перед собой этого вопроса. Просто: потому что так надо, потому что это правильно, разумно. На следующий вопрос — требуют ли они что-то взамен? — гостья снова отвечает отрицательно. Их интересует прозрачная отчетность, по которой они судят о том, насколько эффективно были потрачены средства гранта, но никакого идейного давления на реципиентов Фонд не оказывает.

Для меня эта встреча — прямое руководство к действию. Во-первых, не могу не признать, что я тут же загораюсь идеей по возвращении в Пермь изучить предложение Фонда и подать заявку. Во-вторых, я задаюсь целью изучить российский разворот этой темы и понять возможности по созданию такого рода организаций в нашей стране.


Встреча в компании N8


Елена Белова:


Встреча у нас была в здании, где находится концертный холл Bimhuis с постоянными выступлениями джазовых музыкантов. Мы разговаривали с проектным менеджером «Ночи музеев» в Амстердаме, в которой участвуют более 50 музеев. В прошлом году они сделали скандальную кампанию под слоганом Art Sells, где фотографии делал голландский фотограф журнала Playboy. Интересна была система работы их компании: в течение года музеи дают им деньги, которые тратятся на рекламную кампанию, промо и консультации. Эти деньги возвращаются музеям после продажи билетов на музейную ночь. Также они провели исследование, в ходе которого выяснилось, что молодым людям уже надоела вся хипстота типа диджеев и прочего в музеях, и они хотят понятной образовательной программы. Еще N8 придумали браслет, который после музейной ночи давал посетителям право ходить в музеи бесплатно еще месяц. И важный момент, на ночи музеев музейная карта не действует.


Наталья Алексеева:


Применительно к российской действительности мне опыт этой маленькой компании, сумевшей убедить более десятка амстердамских музеев разного формата и разной направленности в необходимости пригласить именно их для расширения своей сферы влияния, не кажется таким уж утопическим. Вопрос в аргументации и способах убеждения. Для меня это даже в некотором роде вызов. По сути, пиар-отдел Пермского театра оперы и балета, в котором я работаю, представляет собой аналог такого рода рекламного агентства. У нас есть своя платформа — ежегодный проект «Оперный экстрим»: своего рода день открытых дверей театра, с насыщенной программой, состоящей из мастер-классов по вокалу, танцу, дирижированию, экскурсиями по закулисью etc. и головными уникальными проектами. «Оперному экстриму» уже пять лет, за это время нам удалось заметно омолодить публику, но теперь встает вопрос о ее приросте.

Эти молодые амстердамцы вдохновляют меня искать, придумывать и запускать новые формы взаимодействия с нашей аудиторией.


Проект «I Amsterdam»


Наталья Алексеева:


Вспышка вдохновения, оставшегося после N8, несколько притухает в первые минуты общения с Себастианом Ван дер Зангеном из Amsterdam Marketing. Но затем вновь набирает силу. Почему? Все просто: их деятельность слишком напоминает мне о несостоявшемся пермском «культурном проекте» — самом романтическом и многообещающем периоде моей сознательной взрослой жизни. У Перми были шансы изменить свой имидж: был разработан индивидуальный шрифт Permian, начинал работу Пермский центр развития дизайна, была спланирована стратегия унификации уличной рекламы, что облагородило бы облик города… То, что не получилось в Перми, реализовано и прекрасно работает в Амстердаме. Ребята действительно изменили образ своего города, сохранив память о маркерах предыдущего периода (скажем, на их логотипе и в интерьерах офиса обыгрывается традиционный амстердамский цвет: светильники в белой аудитории для презентаций красного цвета — такие вот современные «красные фонари»).

Грусть, однако, удается быстро прогнать. Здесь я получаю внутреннюю уверенность в необходимости придуманных ранее идей: путеводитель по центру города для гостей и участников нашего Международного Дягилевского фестиваля; проект «Театральный уикенд» продолжительностью в два дня, ориентированный на школьников из малых городов и поселков Пермского края с продуманным маршрутом по театрам и короткой образовательной программой; проект, адресованный опять же школьникам из поселков и деревень, посвященный моде и стилю (как научиться красиво одеваться, имея под рукой самые обычные вещи); фотопроект под рабочим названием «Улыбчивый город»; а также проект формата культурного обмена «Другой взгляд» — своего рода арт-резиденция для экспертов (журналистов, художников) из других городов России и из-за рубежа, которые бы после погружения в среду Перми показали жителям те достоинства, за которые можно полюбить свой город.

На этой встрече я также осознаю, что ценности, которые мы транслируем от имени нашего театра, должны быть четкими и конкретными: например, «театр — это центр города»; «театр — лауреат “Золотой Маски”»; «театр — это фестиваль и большая дружная команда»; «театр — это увлекательно»; «театр — это на долгую память»; «театр — это новые друзья, в том числе друзья-иностранцы» etc.

На улицу выхожу абсолютно в ином настроении: рано посыпать голову пеплом, вероятно, для меня пермские события 2010-го стали разминкой, а сейчас начинается собственно дело.


Встреча с редакцией Нard/Hood


Анна Груздева:


Одна из самых пока вдохновляющих встреч с местными редакциями: хорошо, когда встречаешь людей в другой стране, которые тоже по каким-то своим (скорее, личным) причинам любят делать амбициозные вещи (на сайте было написано, что редакция стремиться быть своеобразным голосом поколения, представлять новый взгляд на вещи и мир, в котором Боб Марли безнадежно устарел). Издание по духу близко нашей «Сибурбии». Во-первых, нам так же важно соединить в работе голову и сердце (иначе бы нас — энтузиастов — не существовало так долго), во-вторых, лично мне близко то, что в «Сибурбии», как и в Нard/Hood, возможно авторское самовыражение. К примеру, можно написать столько, сколько считаешь нужным для полноты раскрытия темы или мысли (конечно, не роман). В Нard/Hood не совсем классическая журналистика. В издании отдаётся предпочтение частным мнениям неглупых людей (совсем неопытных или плохо пишущих авторов не берут, хотя многим дают шанс): колонкам, советам, высказываниям в литературной форме. Мы же всё-таки про классическую культурную и другого рода журналистику. Что хорошо: в Нard/Hood уделяют большое место иллюстрации, что очень интересно, потому что фотография перестает быть монополистом в СМИ, а иллюстрация всё чаще появляется в статьях и репортажах не как заманчивая картинка, а как самостоятельное визуальное высказывание, которое дополняет текст. Постоянного финансирования у Нard/Hood нет, редакция сказала, что часто авторы работают у них для души и ради самовыражения, иногда, когда прижимает с деньгами, уходят заработать в другие издания или места, но потом возвращаются. Сами главные редакторы работают где-то еще.

Что важно для себя: отобрать с сайта наиболее понравившихся иллюстраторов и изучить их портфолио, попросить у редакции список наиболее интересных иллюстраторов Нидерландов. Поддерживать связь с редакцией, чтобы консультироваться по вопросам внутренней структуры сайта.


Джаз-вечер в Sugarfactory


Анна Груздева:


Прекрасный вечер в Амстердаме. В Красноярске не хватает таких камерных и неформальных мест, где можно было бы слушать музыку и не чувствовать себя или хипстером, который пришел потусоваться в модное место, или пролетарием в очень дорогом баре, где часто и выступают приезжие артисты. Не хватает музыкальных площадок для людей среднего класса, которые любят музыку и душевные вечера.


29 января


Рейксмузеум


Наталья Алексеева:


Нидерландский государственный музей Рейксмузеум — это сокровищница титульных шедевров страны, с постоянными и сменными экспозициями. Помня об ошибке второго дня, в этот раз я покупаю аудиогид. К сожалению, он оказывается не таким прекрасным, как в музее Ван Гога. Странным кажется мне выбор работ, на которых акцентировано внимание, а схема движения не только не помогает мне сориентироваться в огромных пространствах музея, а напротив, запутывает. В результате я пропускаю отдел с искусством Востока, впечатливший коллег. Впрочем, глупо было бы надеяться обстоятельно обойти весь музей за два часа: сюда нужно возвращаться не по разу. Хотя бы из-за одного Питера де Хоха — великолепного мастера второго плана.


Музей фотографии FOAM


Наталья Алексеева:


После Rijksmuseum мы перемещаемся в музей фотографии FOAM. По сравнению с другими музеями Амстердама, этот совсем крохотный. Недостаток площади FOAM с лихвой покрывает проектами на удаленных площадках, насыщенной жизнью сайта и завидными печатными изданиями. Не скажу, что посещение этого музея оставило во мне глубокий след (за исключением работ американской фотохудожницы ХХ века Вивиан Майер, работавшей в жанре уличной фотографии), однако без него карта культурного ландшафта Амстердама была бы неполной.


Телекомпания Noord Holland


Антон Захаров:


Встреча в телекомпании Noord Holland была одной из самых теплых. Пообщаться с русскими студентами пришли все ключевые лица, отвечающие за работу журналистов: главный редактор, его заместитель и специалист, возглавляющий развитие вещания на мобильных приложениях. Эта встреча - очередная иллюстрация того, насколько успешно и спокойно может работать в Нидерландах телекомпания, позволяющая себе критиковать кого угодно и в каких угодно количествах. Они не совсем независимы, так как берут средства у государства, но при этом их руки не связаны и частичное финансирование вовсе не означает обязанность быть лояльными. Увидев на стене небольшой плакатик «Je suis Charlie», спросил у Harmen van der Ploeg, может ли он представить, что в России центральная пресса и федеральные каналы могут транслировать точку зрения, согласно которой карикатуристы, вообще говоря, виноваты сами. Мой собеседник сказал, что вполне может. Справедливости ради, добавил, он это было не только в России, но даже и во Франции. «А возможно ли это в Нидерландах», - спросил я. «Нет, абсолютно нет. Я с гордостью могу сказать, что такого единодушия по этому вопросу не было, пожалуй, ни в одной европейской стране».


Елена Белова:


Нам показали, как делают новости, студию и ньюсрум. Последний заставил меня волноваться до мурашек. Центральной новостью в тот день, когда мы пришли стало похищение огромного бриллианта из магазина в Амстердаме. Получив кадры от полиции с камер наблюдения, ребята с тв подняли себе просмотры раз в пять через социальные сети и по прямому трафику. По работе журналисты тут ориентируются на западную модель BBC и стараются рассказывать, в первую очередь, истории, а не голые факты.


Музей Стейделик


Наталья Алексеева:


Аплодисменты, обожание, крики «Браво» — и прочие экстатические реакции, выражающие мое восхищение от амстердамского Стейделик-музея. Это лучший музей современного искусства, в котором мне доводилось бывать. Я сравниваю с московским, барселонским, пермским, питерской «Эрартой» и даже Музеем Гуггенхайма в Бильбао (речь не об архитектурной, а о содержательной составляющей). В этом все сбалансировано, есть отличная подборка искусства середины ХХ века и богатый отдел, посвященный знаменитому голландскому дизайну. «Дизайн — это не то, как вещь выглядит, а то, как она работает». Голландцы просто отсекают все лишнее, оставляя красоту необходимого. Если предвидится возможность, я обязательно приду сюда еще и раз и изучу все досконально.


30 января/Роттердам


Наталья Алексеева:


На шестой день нашей стажировки мы, наконец, встречаемся с Кайян Tang из DutchCulture, которой мы обязаны столь насыщенной и сбалансированной программой. В Амстердаме садимся на поезд — и через сорок минут выходим в Роттердаме. Железнодорожный вокзал поражает своим обликом — не удивительно, что это один из главных архитектурных символов города, который в годы Второй мировой войны был разрушен и затем отстроен заново. Улицы пестрят афишами Международного Роттердамского кинофестиваля, туда мы обязательно попадем сегодня, но позже, а сейчас мы идем в гости к местным «подпольщикам», как обтекаемо представляет их Кайян.


Worm


Борис Бородушкин:


Здесь хотелось бы остановиться, ибо место это ранее использовалось под бассейн, а теперь здесь проходят наукообразные лекции, просмотр фильмов сделанных с помощью аналоговых аппаратов, атмосферные дискотеки, бар. Здесь же офис где разрабатывают проекты и помогают этим другим, здесь небольшая студия из аналоговых синтезаторов, стереосистем, а в подвале святая святых, выписанный из Лондона аппарат для деформации плёнки, собранный на деньги через краудфандинг. Это лаборатория чистой механики, механики жизни, когда деревья были большими, когда плёнка считалась живой, а цифровая эра мёртвой. Здесь исповедуются старые принципы создания кино, а звукозаписывающая студия похожа на комнату Джармушевского вампира-гитариста. Интересно в этой ситуации то, что этой группе удаётся содержать своё место, не теряя своего интереса, сохраняя в некоторой степени оппозиционный характер, ведь именно они в таком качестве и нужны городу.


Анастасия Зубарева:


Встреча в Warm с Chris Stoop, «роттердамским диссидентом». Warm — это офис, построенный из переработанных материалов, аналоговые синтезаторы, олдовые камеры и компы, критический взгляд на современное общество и чувство юмора. Здесь работают очень харизматичные ребята, которые помогли мне еще раз сформулировать методы продуктивной работы:

- все когда-нибудь пригодится, главное — придумать, как это применить;

- зарабатывай деньги на том, что точно выстрелит. Трать деньги на то, что считаешь важным и нужным;

- если тебя не поддерживают на федеральном уровне, проси помощи у города.

- самое главное: помнить, ради чего ты все это затеял. И расставлять приоритеты соответственно.


Центр современного искусства Witte de With


Елена Белова:


Потом была встреча, на которую я особых надежд не возлагала, но она была супер! В первую очередь потому что Yoeri Meessen — куратор центра современного искусства Witte de With — сам фанатик. Он с таким огнем в глазах рассказывал о центре, что это захватывало. После рассказа о центре, повел нас на улицу знакомить с институциями, которые делают другие люди. На улице Witte de With также расположен бар White Monkey, который Lonely Planet назвал одним из лучших с мире. После Yoeri запомнилась экспозиция на тему освоения космоса, кабели связи в разрезе и огромная комната из сена.


Анастасия Зубарева


Стремительная экскурсия по нескольким улочкам Роттердама, беглые визиты в дружественные галереи — скорее атмосферные, чем информативные. Самое запомнившееся — круглые фонари, вмонтированные в тротуары. Они разделяют город на две части: историческую, сохранившуюся, и новую, отстроенную после бомбежки. С наступлением темноты фонари начинают светиться кроваво-красным цветом. Если заглянуть в них, то увидишь силуэты людей, самолетов и языков пламени. Мне кажется, именно таких меток не хватает в Петербурге — из современных материалов, заметных в любое время дня и ночи.


Музей Бойманса-ван Бёнингена


Анастасия Зубарева:


Веселый гардероб без гардеробщиц — тяни канаты и подвешивай пальто под потолком. Остроумное решение, особенно для посетителей с детьми. Сразу понятно, что музей — это не скучно. И что залы, посвященные дизайну, в этом музее должны быть просто отличные.

До закрытия оставался всего час с небольшим, но мне этого времени неожиданно хватило, чтобы все осмотреть и вернуться к важным работам. Ключевые имена: Дали, Магритт и, конечно же, Босх. Встречей с Босхом была шокирована настолько, что долго не могла поверить, что вижу оригиналы. Все искала надписи о том, что это — копии или репродукции. Не нашла.


Роттердамский кинофестиваль


Наталья Алексеева:


Для любого киномана возможность попасть на Роттердамский кинофестиваль — подарок судьбы. Этот фестиваль составляет конкуренцию Берлину, Венеции, Локарно. И пусть нам не довелось глубже проникнуться фестивальной атмосферой: попасть на показы, принять участие в обсуждении — мы, тем не менее, «урвали» свой кусок. За столом в кафе, со всех сторон окруженном кинодеятелями из разных стран мира, мы беседуем с представителем отдела фандрайзинга фестиваля Марти Ван Нез. В очередной раз понимаю, что фандрайзинг — это чистая магия и шаманство. Нужно обладать харизмой, чтобы убеждать других людей поддержать твое дело финансово. Плюсом к этому, еще знать сотню психологических приемов и способов убеждения. Главное правило: все решают общие интересы — те точки, в которых сходятся параллельные, казалось бы, прямые бизнеса и культуры. И еще играют роль увлеченность и азарт. «Мы никогда сразу не заводим речь о деньгах, — делится опытом г-жа Ван Нез. — Мы начинаем со слов: «Ребята, у нас есть потрясающее дело, не хотите ли вы поучаствовать в нем?» и обрисовываем преимущества проекта. Когда клиент загорается идеей, мы переводим его на тех, кто занимается непосредственно заключением договоров». Львиная доля успеха в фандрайзинге зависит от личностного общения: порой бывает так, что из компании, которая на протяжении нескольких лет поддерживала фестиваль, уходит пиарщик, и все связи тут же рушатся.

Для современной театральной России тема фандрайзинга — одна из самых актуальных и болезненных. Нам до сих пор приходится убеждать людей в том, что объекты культуры — это не нахлебники и иждивенцы, а полноправные фигуранты бизнес-сообщества, только с высокой миссией, способные окупить вложенные в их развитие средства. В нашем пермском театре есть положительные прецеденты, например, опера «Носферату», которая была поставлена на бюджетные и на привлеченные средства, причем последние составили основной процент от общей суммы.

С этой встречи я ухожу с размышлениями о том, что Дягилевский фестиваль в Перми можно было бы представить как площадку для научных исследований студентов разных специальностей (продюсеров, социологов, журналистов, менеджеров, актеров etc.). Нашему фестивалю как раз не хватает проектов-сателлитов.


Netherlands Dance Theatre.


Кристина Даурова:


Три одноактных постановки. Скорее современный балет, чем contemporary dance. В традициях Килиана и Бежара. Скажи мне восемь лет назад, когда я только-только начинала присматриваться к современному танцу, что я буду сидеть в этом зале и смотреть на труппу, с которой работает Иржи – да я об этом не думала даже… А тот факт, что кого-то на сцене ты уже узнаешь, так как учился у этих ребят на летних танцевальных классах… Чудесный вечер. Просто чудесный. И пусть мне по душе было не все, что я увидела. Это событие все равно войдет в мою личную маленькую историю.


31 января


EYE Museum


Кристина Даурова:


Выставка “Jean Desmet’s Dream Factory”. Можно сказать, что Жан Десмет был одним из первых кино дистрибьюторов, и не только в Нидерландах. В музее EYE представлена небольшая часть его коллекции (1907-1916 гг.). Это восемь часов непрерывного видео, если смотреть каждый фильм. Пространство экспозиции было организовано приглашенным дизайнером, видео проецируется на большие кубы со всех сторон и обходя их кажется, что один фильм плавно перетекает в другой.


Анастасия Зубарева:


Томные монохромные образы киноактеров еще не выветрились из моей головы, а вокруг уже другая реальность. Мы бродим по арт-кластеру NDSM, бывшей судостроительной верфи. Холод, огромные пространства, металлические крепления под высоченными потолками. И, вместе с тем — разноцветные коллажи и скульптуры, пианино и самодельный мини-орган с насосами вместо клавиш, уютные офисы-коробочки и фешн-съемка в углу. В конце ХХ века предприятие обанкротилось, некоторое время пустовало, а затем его стали заполнять художники всех мастей. Сначала — нелегально, потом — как арендаторы официального арт-пространства. Кстати, если ты не имеешь отношения к искусству (как художник, продюсер или инвестор), то место здесь тебе не сдадут. Правильный подход.


NDSM


Елена Белова:


Еще один паром нас отвез на территорию арт-кластера NDSM. Раньше это было огромное пустующее пространство с цехами и складами, сейчас это почти отдельный арт-город. Здесь находятся около 250 студий, где работают художники и дизайнеры, 12 театральных залов, галереи, скейт-парк, звукозаписывающие конторы, хип-хоп-школа, множество ресторанов и кафе. NDSM стал площадкой для больших фестивалей, которые делают MTV и Red Bull. К сожалению, в субботу там все было пусто, и мы смогли лишь прогуляться по огромной территории и позаглядывать в окна арт-студий в контейнерах.

Вечером уже заглянули на блошиный рынок, но сильно не впечатлились — продавцы уже собирались, интересных товаров было мало. Ну, кроме этого, курс евро каждый раз заставлял меня холодеть, когда я примерно переводила цены в рубли.


Наталья Алексеева:


Мы постепенно сворачиваем наше путешествие. Вечером вновь, уже в компании Рубена и его подруги Веры, мы приплываем на территорию NDSM, чтобы последний вечер в Амстердаме провести в кафе. Кафе обустроено в теплице. Снова налицо стим-панковский принцип пускать в ход утратившие свое прямое назначение вещи и создавать в процессе их синтеза новые предметы и новые смыслы. По счастливой случайности, в кафе проходит концерт, посвященный Сергею Дягилеву — specially for me: мужчина импровизирует на гитаре, а девушка читает отрывки из Джойса. Это лучшее из возможных прощание с полюбившимся городом и его дружелюбными жителями.


1 февраля


Музей «Наш господь на чердаке»


Антон Захаров:


Музей «Наш господь на чердаке» прекрасен. Аудиогид проводит тебя буквально сверху донизу по всему дому, который с середины XVII века служил потайной католической церковью, и рассказывает уникальную амстердамскую историю. Мне всегда хотелось побывать в одном из типичных домов вдоль канала, узких и длинных, как пеналы, которые стоят, плотно прижавшись друг к другу, многие сотни лет. Было очень приятно и символично закончить культурную программу Амстердама чем-то подобным. Это не пышная витрина, как считается, самого либерального и свободного города в мире, но его тихий семейный уголок, где жили и продолжают жить столь же тихие люди.


NEMO


Наталья Алексеева:


Оставшееся свободное время я решаю посвятить знакомству с научным музеем NEMO. За отведенный час (в воскресенье музей работает до 17:00) мы с Диной успеваем бегло изучить структуру музея и немного разлечься, проверяя на себе действие физических, химических и биологических законов. Не удивительно, что музей полон детей и их родителей — здесь настолько увлекательно, что стираются грани между ребенком и взрослым, а насыщенность информацией зашкаливает. Беру на вооружение некоторые интерактивные приемы для использования их в рамках нашего театрального проекта «Оперный экстрим».


В 21:00 от отеля нас забирает Гиннес и отвозит в аэропорт. Так же мягко, как приземлялись в начале путешествия, мы поднимаемся в воздух. Амстердам остается внизу, но не стирается из памяти. Спасибо всем, кто выступил «сеятелями» и помог свершиться этой стажировке!


Борис Бородушкин:


Отдельно выделю тенденцию разных организаций, во первых это работа «ВМЕСТЕ», за счёт коммуникации с другими институциями. Будь то музейная ночь, которая работает с другими музеями города и предлагает каждому взаимовыгодные условия или интернет портал «Голова и сердце» объединяющий 50 журналистов. Во вторых, даже если вы получаете субсидии от государства, вы вправе распоряжаться этим на своё усмотрение, то есть фактически нет заказухи, это видно на примере телерадиокомпании, которая смело может иронизировать над мэром и подкалывать провокационными вопросами. Всё это наверное идёт от правильного понимания налогов, потому что телевидение в конечном счёте существует на деньги налогоплательщиков, поэтому и не обязаны нести в жизнь с экрана духовные скрепы и пропаганду как это к сожаленью возможно у нас. Голландцы очень долго принимают какой-либо закон, учитывая нюансы всех социальных групп.

В Голландии можно чувствовать себя одиноким и растворённым в толпе, если хочешь творить, пожалуйста, практикуй в старом здании судоремонтного завода. Хочешь сделать видеоинсталяцию призраков в готическом храме? пожалуйста, это не оскорбит чувства средневековых христиан и т.д. Хотя взгляд этот недельный и беглый отчасти.